Фитнес без спортзала: чему может научить опыт сельских жителей

Можно добросовестно тренироваться несколько раз в неделю и при этом почти весь день проводить сидя. Утром — автомобиль, затем рабочее кресло, вечером — диван. Спорт в таком расписании занимает отдельное место, а движение между тренировками легко исчезает.

Предлагаем посмотреть на людей, у которых физическая активность тесно связана с повседневными делами. Это деревенские и сельские жители, многие из которых живут в общинах, сохраняют традиционный уклад и ограничивают использование современных технологий. Исследования их жизни помогают поставить полезный вопрос: сколько движения остается в нашем дне, когда заканчивается тренировка?

Так, в исследовании, опубликованном в 2004 году, ученые наблюдали за 98 взрослыми амишами из сельской общины в канадской провинции Онтарио. Участникам было от 18 до 75 лет. В течение недели они носили электронные шагомеры и записывали свою активность.

Мужчины проходили в среднем 18 425 шагов в день, женщины — 14 196. Передвижение дополнялось работой в поле, уходом за животными, домашними делами и другими занятиями, требующими физических усилий.

Ожирения в этой выборке не было ни у одного мужчины; среди женщин его выявили у 9%. Авторы предположили, что высокая активность могла способствовать такой картине. Но наблюдение за одной общиной не доказывает, что достаточно много ходить, чтобы вес всегда оставался нормальным.

Есть и методическая деталь: шаги фиксировал прибор, а продолжительность нагрузок оценивали по ответам участников. Поэтому впечатляющие десятки часов активности в неделю нельзя напрямую приравнивать к часам тренировок, зарегистрированным спортивными часами.

Для читателя здесь интереснее всего устройство дня: множество обычных дел создавали постоянную потребность двигаться. При этом показатели небольшой сельской общины не следует превращать в обязательную норму для офисного сотрудника.

В другой работе ученые изучили сезонные изменения настроения у 1306 взрослых амишей в Пенсильвании. По результатам специального опросника признаки зимнего сезонного аффективного расстройства выявили у 0,84% участников. Это было меньше, чем в ряде предыдущих исследований других преимущественно белых популяций, использовавших тот же инструмент.

Результат любопытный, но его легко истолковать слишком широко. Опросник не заменяет клиническую диагностику, а низкая частота сезонного расстройства не означает отсутствия депрессии вообще. Авторы также отмечали возможные ошибки воспоминаний, особенности отбора участников и ограниченную применимость результатов к другим людям.

В 2016 году в New England Journal of Medicine вышла работа, сравнившая детей амишей и гуттеритов - двух сельских общин с близким происхождением, но разными сельскохозяйственными практиками. В исследованных группах амиши сохраняли традиционное хозяйство, а гуттериты использовали более индустриализированные методы.

Ученые изучили 60 детей, образцы домашней пыли и особенности иммунного ответа. Частота астмы у амишей оказалась в четыре раза ниже, аллергической сенсибилизации — в шесть раз ниже. Сенсибилизация означает повышенную чувствительность к аллергенам и не обязательно сопровождается симптомами заболевания.

Результаты, дополненные экспериментами на мышах, поддержали предположение: микробная среда традиционной фермы может влиять на становление врожденного иммунитета и защиту от аллергической астмы.

Однако превращать это в совет «побольше грязи для развития иммунитета» нельзя. Работа посвящена конкретной среде и механизмам заболевания. Она не доказывает, что отказ от уборки или мытья рук полезен, а прогулка взрослого человека по парку воспроизводит условия детства на ферме.

Исследование амишей в Огайо, опубликованное в 2010 году, выявило более низкую онкологическую заболеваемость. Скорректированный по возрасту показатель составлял около 60% от уровня взрослого населения штата. Для опухолей, не связанных с табаком, он составлял 72%.

Авторы считали ограниченное употребление табака важным объяснением, но оно не описывало всю разницу. Эти данные дают основания изучать дополнительные факторы, они не позволяют приписать результат исключительно физическому труду или отказу от технологий. Здесь особенно важно различать наблюдение и рецепт. Сравнение популяций показывает различия, но само по себе не устанавливает, какая привычка и насколько изменила риск заболевания.

Практическую идею можно сформулировать без попытки повторить чужой уклад: заранее найти в своем расписании место для движения вне тренировок. Например, пройти пешком часть привычного маршрута, выйти на короткую прогулку в обед, встретиться с другом на прогулке. Такие действия легче повторять, когда у них есть конкретное время или понятная цель: дойти до магазина, проводить ребенка, обсудить планы.

Спортивные часы здесь могут стать инструментом наблюдения. Посмотрите на несколько обычных дней: как различается количество шагов, когда удается больше ходить, какие дела проходят целиком сидя. Затем выберите одно изменение, которое удобно сохранить. Показатели отдаленных сельских жителей для этого не нужны,  полезнее составить собственное расписание. Тренировка заканчивается, а возможность двигаться остается: по дороге домой, во время встречи, в повседневных делах.

Материал подготовлен с использованием ИИ на основе статьи Health Lessons from the Amish, с обращением к первоисточникам:

• Bassett et al. Physical activity in an Old Order Amish community, 2004.

• Raheja et al. Seasonality of mood and behavior in the Old Order Amish, 2013.

• Stein et al. Innate Immunity and Asthma Risk in Amish and Hutterite Farm Children, 2016.

• Westman et al. Low cancer incidence rates in Ohio Amish, 2010.

Изображение сгенерировано нейросетью Open AI